Великое прощание
В тот день, когда серое небо над Москвой плакало вместе со страной, миллионы сердец бились в такт с траурным маршем. В Колонном зале, где обычно звучали громкие речи и смех, теперь царила тишина, нарушаемая лишь шорохом шагов и всхлипами. В воздухе витал запах свежих цветов, который не мог заглушить тяжелый аромат скорби.
Венки из роз, хризантем и гвоздик лежали у стен, как будто прижимаясь к ним в поисках тепла. На траурных лентах, черных как ночь, золотом горели слова любви и благодарности. "Нашему отцу", "Нашему вождю", "Нашему Сталину" - каждый венок был наполнен эмоциями, которые казались бесконечными, как и сама вереница людей, прощавшихся с Иосифом Виссарионовичем.
Три дня и три ночи скорбный поток не иссякал. Люди шли мимо его тела, лежащего в открытом гробу, и казалось, что время остановилось. В глазах некоторых стояли слезы, другие были сухи, но все без исключения испытывали неподдельную боль. В тот момент Москва была не просто столицей, а городом-вдовой, оплакивающей своего мужа и отца.
Но даже в этой атмосфере траура находились те, кто не мог удержаться от едких замечаний. "Сколько же цветов! - шептал один из них, глядя на венки. - Наверное, все сады пусты". Другой же, склонившись над лентой, прочитал вслух: "Нашему Сталину - от благодарных советских женщин". И с усмешкой добавил: "Интересно, а что они ему благодарят?"
Но эти редкие нотки иронии лишь подчеркивали общую атмосферу скорби и траура. Москва плакала, и казалось, что вместе с ней плакала вся страна. Три дня и три ночи люди шли мимо гроба, принося свои цветы и слова благодарности. И хотя Иосиф Виссарионович больше не был с ними, его присутствие все еще чувствовалось в каждом шаге, в каждом слове, в каждом венке.